10

Исаак Башевис-Зингер  

Роман РАБ

Переведён с идиш автором и Сесил Хемлей

Переведён с английского Женей Крейн при участии Александра Гусинова

286 страниц

СОДЕРЖАНИЕ

Часть Первая             Ванда

Часть Вторая             Сарра

Часть Третья              Возвращение

Примечания переводчика

«Раб» – это рассказ о потере надежд, о сомнениях. Когда у человека не остается больше ничего, кроме жизни, которая конечна. Кроме веры – веры, которую так трудно сохранить – не только веру в Бога, но веру в человечество (человека), изначальное человеческое добро и добродетель. «Всевышний наказал свой избранный народ и спрятал от него Божественный лик, но Он продолжал управлять миром. Как
символ завета, заключённый Им после Потопа, Он повесил в небе радугу, чтобы показать, что день и ночь, лето и зима, посев и жатва не прекратятся».

Глава из романа РАБ

Нажмите, чтобы прочитать

Он проснулся, охваченный дрожью, открыл глаза и обнаружил Ванду – она лежала рядом с ним на соломе. В хлеву было прохладно, но он ощущал жгучий жар её плоти. Она обняла его, прижалась к нему всем телом и дотронулась губами до его щеки. Несмотря на то, что Яков уже проснулся и был в полном сознании, он молча покорился, потрясённый не столько тем, что происходит, сколько неистовством своего желания. Когда он попытался оттолкнуть её от себя, она прижалась к нему с ещё большей силой. Яков попробовал заговорить с ней, но её губы прильнули к его рту и не давали ему говорить. Он вспомнил историю Руфи и Боаза и понял, что его вожделение сильнее его самого. «Я лишаюсь права на жизнь в ином мире», – сказал он себе. Он слышал прерывающийся голос Ванды, этот голос заклинал его. Она дышала тяжело, как животное.

Он лежал в оцепенении, не способный уже отказать ни ей, ни самому себе, словно потеряв свободу воли. Неожиданно на ум ему пришёл отрывок из Гемары: «Случись так, что человека победит нечистый, пусть человек этот оденется в тёмные одежды и укутается во всё чёрное, а затем удовлетворит желания своего сердца». Это предначертание, казалось, скрывалось в его памяти с той именно целью, чтобы сломить его последнее сопротивление. Его ноги отяжелели и напряглись, и Яков ослабел под бременем, которое ему было не по силам. «Ванда, – сказал он дрожащим голосом, – сперва ты должна пойти и обмыться в потоке».

— Я уже помылась и расчесала волосы.

— Нет, ты должна окунуть в воду всё своё тело.

— Сейчас?

— Этого требует Божий Закон.

Ванда молча лежала, озадаченная странным требованием, а затем сказала: «Если так надо, я сделаю и это».

Она поднялась и, всё ещё крепко держась за него, открыла дверь хлева. Дождь прекратился, но ночь, казалось, утопала в темноте и влаге. Неба совсем не было видно, а поток можно было лишь услышать по журчанию и клокотанию воды, стремительно падающей вниз. Ванда сжала его руку, и с раскрепощённостью людей, которые более не страшатся своих тел, они вслепую побрели к ручью. Они спотыкались о камни и кусты, на них капало с деревьев. Они искали то единственное место в этом мелком, полном камней, стремительном потоке, где ручей был достаточно глубоким для того, чтобы человек мог погрузиться в него. Когда они дошли до нужной глубины, Ванда отказалась входить в воду без него, и Яков, позабыв сбросить свои холщовые штаны, последовал за ней. От неожиданного прикосновения холодной воды у него захватило дух; к тому же, поток поднялся от дождя настолько высоко, что Яков еле устоял на ногах. Они прильнули друг к другу – словно вмести шли на мученичество. Так, во времена погромов, евреи бросались в огонь или в воду. Наконец, почувствовав твёрдое дно под ногами, Яков сказал Ванде: «Окунись в воду».

Она отпустила его руку и погрузилась в поток. Не имея возможности разглядеть её в темноте, Яков растопырил руки и стал шарить вокруг, пытаясь отыскать её наощупь. Она появилась снова, и его глаза, теперь уже привыкшие к темноте, различили неясные контуры её лица.

— Поторопись, – сказал он.

— Я сделала это для тебя.

Он взял её за руку, и они побежали обратно в сторону хлева. Яков чувствовал, что холод не погасил огонь в его жилах. Оба они горели жаром заново разожжённого пламени. Тяжело дыша и стуча зубами, он вытер обнажённое тело Ванды своим холстом. Её глаза сияли в темноте. Он услышал, как она снова сказала: «Я сделала это для тебя».

— Нет, не для меня, – ответил он, – для Бога! – и богохульство его слов напугало его.

Теперь уже ничто не могло бы его удержать. Он поднял её на руки и понёс на солому.

Хотите прочитать роман полностью?
0

Untitled-9-min

Стихи Мартина Эспада

Перевод с английского Жени Крейн при участии Александра Гусинова

Мартин Эспада (Martin Espada) родился в Бруклине, Нью-Йорк, в 1957 году. Он опубликовал более 15 сборников поэзии, эссе и переводов. Его сборник поэзии «Imagine the Angels of Bread», (Norton, 1996) получил американскую книжную премию «American Book Award» и стал финалистом национальной премии литературных критиков «National Book Critics Circle Award»; сборник «Rebellion is the Circle of a Lovers Hands» (Curbstone, 1990), был награждён премией «PEN/Revson Fellowship» и поэтической премией «Paterson Poetry Prize». «Alabanza: New and Selected Poems 1982 – 2002», также была награждена премией Патерсона за достижения в литературе «Paterson Poetry Prize for Sustained Literary Achievement». Его предпоследняя публикация, сборник поэзии «The Republic of Poetry» (Norton, 2006), была номинирована в качестве финалиста на Пулитцеровскую Премию. Новый сборник поэзии, «The Trouble Ball» был опубликован в апреле 2011 года (Norton). Его стихи публиковались в «The New York Times Book Review», «Harper’s», «Ploughshares» and «The Nation». Эспада преподаёт в Университете Штата Массачусетс-Амхерст, где является профессором литературного факультета.

jenshina

Джейн Релафорд Браун (Jayne Relaford Brown)
Стихотворение Я СТАНОВЛЮСЬ ЖЕНЩИНОЙ

Перевод: Женя Крейн

 

Джейн Релафорд Браун – известная американская поэтесса. Я становлюсь женщиной – ее самое популярное стихотворение.

 

Я становлюсь женщиной,
которой хотела быть,
С сединой на висках,
С нежным телом, восхищенной,
Потрепанной жизнью,
Со смехом, который знал горечь,
Но с годами стал лучше;
Той, что знает, что она — выживает,
Что бы ни случилось,
Она останется, будет, переживет.
Я становлюсь глубокой
потрепанной кошелкой.

Я становлюсь женщиной,
по которой томилась,
Любовницей-матерью
С руками нежными и сильными,
Взрослеющей дочерью —
Той, что румянится сюрпризами.

Я становлюсь полной луной
и восходами солнца.

Я нахожу ее вполне подходящей,
Эту женщину, к которой я стремилась:
Ту, что знает, что самодостаточна,
Что сможет окружить заботой,
Знает, куда идет —
И путешествует со страстью.

Ту, что помнит, что драгоценна,
но знает, что не в дефиците;
Знает, что она в изобилии —
В изобилии, чтобы отдавать и делиться.

0